Если бы Достоевский поехал в Сочи. Тварь я дрожащая или на шезлонг право имею?

Описываем современные реалии: отдых в Сочи (пробки, цены на кукурузу, таксисты, пляжная толчея) языком Федора Михайловича.
Это эссе о русской душе, которая даже в отпуске ищет не комфорта, а Страдания (или Искупления ценой в 5000 рублей за лежак).
Литературная фантазия с петербургской хмурью, но про солнечный Адлер.

На днях, в припадке какой-то горячечной, болезненной тоски, решился я на поступок отчаянный: взял билет на поезд до Адлера. Душа просила простора, солнца и, быть может, забвения от петербургских туманов.
Но, Боже мой, что за идея это была! Идея, достойная воспаленного рассудка Раскольникова, ибо только человек, преступивший черту здравого смысла, мог добровольно обречь себя на отдых в Сочи 2025.

Я прибыл в город N. Воздух был густ и липок, как патока, и пах он не морем, а чебуреками и бензином — смесью, от которой у всякого порядочного человека должно случиться помрачение рассудка.

Глава 1. О кукурузе и нравственном падении

Вышел я на пляж, или, вернее сказать, на то узкое лежбище тел, которое здесь именуется пляжем.
Люди лежали вповалку, касаясь друг друга потными боками, и в этом безобразном единении было что-то апокалиптическое. Словно бы Страшный Суд уже настал, и грешников сварили в собственном соку, но они, по какой-то дьявольской насмешке, продолжили мазаться кремом от загара.

И тут раздался глас.
Не труба архангела, нет! То был голос смуглого человека с мегафоном, который шел по головам лежащих и кричал:
— Кукуруза! Горячая, молочная, сладкая, как первая любовь!

Я взглянул на цену. 300 рублей за початок.
Триста рублей!
В этой цифре мне почудилась вся бездна человеческой алчности. Тварь ли я дрожащая, подумал я, или право имею отказать себе в этом золотистом идоле? Но рука сама потянулась за кошельком. Ибо слаб человек, и жаждет он утешения, пусть даже в виде вареного злака.

Глава 2. Таксист как вершитель судеб

Нужно было мне добраться до Красной Поляны. Вызвал я извозчика через приложение бесовское.
Приехал человек с глазами черными и тоскливыми, как у князя Мышкина перед припадком.
— Пять тысяч, — сказал он тихо, но твердо.
— Помилуйте, — взмолился я. — Там же ехать всего ничего!
— Пробки, — ответил он, и в этом слове звучала вся скорбь еврейского народа и вся неизбежность русского рока. — Сезон, брат. Все хотят в горы. А горы не резиновые.

Мы ехали три часа. Мы стояли в тоннелях, и мне казалось, что это чистилище. Водитель молчал, но радио «Шансон» пело о тюрьме и маме, и слеза, скупая мужская слеза, катилась по моей щеке.
Я плакал не о потраченных деньгах (хотя и о них тоже, ибо бюджет мой был скуден), а о том, что человек рожден для счастья, как птица для полета, а стоит в пробке на улице Ленина.

Глава 3. Шезлонг и проблема свободы воли

На следующий день решился я взять в аренду шезлонг под зонтиком. Подошел ко мне юноша с лицом, не обезображенным интеллектом, но исполненным сознания собственной власти.
— Тысяча рублей час, — бросил он мне, даже не глядя в глаза. — Или пять тысяч на день.

И тут, господа, накрыл меня экзистенциальный ужас.
За что? За кусок пластика и тень?
Но если я не заплачу, я буду лежать на раскаленной гальке, как Иов на гноище, и солнце будет жечь мою бледную петербургскую кожу.
А если заплачу — то стану соучастником этой великой несправедливости, этого грабежа средь бела дня.

Я стоял перед шезлонгом, как перед эшафотом. Платить или не платить? Быть или не быть?
Я заплатил. И лег. И не было мне покоя. Ибо каждый рубль, отданный этому юноше, жег мою совесть.

Эпилог

Я вернулся в Петербург нищим, обгоревшим и душевно опустошенным.
Отзывы туристов на отдых в Сочи пестрят словами «дорого», «грязно», «душевно».
И в этом парадоксе — вся суть наша.
Мы едем туда, чтобы страдать. Чтобы платить безумные деньги за сомнительный комфорт. Чтобы толкаться локтями.
Потому что мы не умеем быть счастливыми просто так. Нам нужно преодоление. Нам нужна кукуруза за 300 рублей, чтобы почувствовать вкус жизни.

Поеду ли я снова?
Непременно-с. Ибо где еще русская душа может развернуться во всю свою ширь, как не в очереди за шашлыком под песню «Черные глаза»?